и забудьте всю эту чепуху, а когда забудете — приезжайте к нам повидаться!
И мистер Кокс уехал, дав про себя клятву нерушимой верности, а мистеру Гибсону пришлось с неохотой исполнить давнее обещание, данное года два тому назад некоему мелкому землевладельцу по соседству, и взять второго сына мистера Брауна на место юного Кокса. Ему предстояло стать последним в череде учеников, и он был более чем на год моложе Молли. Мистер Гибсон полагал, что повторения романтической истории не случится.
Глава 16
Новобрачная у себя дома
Среди «жителей графства» (как именовала их миссис Гибсон), которые наносили ей визиты как новобрачной, были два молодых мистера Хэмли. Сквайр, их отец, принес свои поздравления, насколько он вообще намеревался их приносить, самому мистеру Гибсону, когда тот приехал в Хэмли-Холл, но миссис Хэмли, будучи не в силах нанести визит сама и желая проявить внимание к новой жене своего доброго врача и, возможно, с несколько сочувственным интересом к тому, как Молли ладит с мачехой, заставила сыновей съездить верхом в Холлингфорд с ее визитными карточками и извинениями. Они вошли в заново отделанную гостиную, бодрые и свежие после скачки, — впереди, как обычно, Осборн, безукоризненно одетый сообразно обстоятельствам и с присущим ему изяществом манер; а Роджер, похожий на крепкого, бодрого, толкового фермера, составлял свиту своего брата. Миссис Гибсон была одета для приема посетителей и производила именно то впечатление, которое всегда стремилась произвести, — очень хорошенькой женщины, уже не первой молодости, но с такими мягкими манерами и ласкающим слух голосом, что люди просто забывали думать о том, каков на самом деле ее возраст. Молли была теперь одета лучше, чем прежде, — об этом позаботилась ее мачеха. Она не любила видеть вокруг себя что-то старое, поношенное или вышедшее из моды, это оскорбляло ее взор. Постоянными нотациями она уже приучила Молли уделять больше внимания тому, что она надевает, как причесывается, как обувается и носит ли должным образом перчатки. Миссис Гибсон попыталась убедить ее избавить кожу от загара с помощью туалетной воды и крема из розмарина, но тут Молли проявляла то ли забывчивость, то ли нежелание, и миссис Гибсон сочла, что не может каждый вечер приходить в спальню падчерицы и следить за тем, чтобы она смазывала лицо и шею косметическими средствами, которыми ее так заботливо снабдили. И все же наружность Молли чрезвычайно изменилась к лучшему, даже на требовательный взгляд Осборна. Что до Роджера, то он, скорее, пытался по ее виду и выражению лица определить, счастлива она или нет, — выяснить это его особенно просила мать.
Осборн и миссис Гибсон вели взаимно приятную беседу, в манере, приличествующей визиту молодого человека к немолодой новобрачной, обсуждая «Шекспира и музыкальные стаканчики» [40] последних дней и соревнуясь друг с другом в осведомленности касательно светской жизни Лондона. Молли слышала обрывки их беседы во время пауз в разговоре между нею и Роджером. Ее герой представал в совершенно новом качестве — не литератором или поэтом, не романтиком или критиком. Сейчас он был всецело захвачен последней новой пьесой и оперными певцами. У него было преимущество перед миссис Гибсон, которая, в сущности, говорила обо всем этом с чужого голоса, повторяя слышанное ею в Тауэрс, тогда как Осборн два-три раза ездил в Лондон из Кембриджа послушать или посмотреть то или иное чудо сезона. Ее же преимущество состояло в более смелой изобретательности, с которой она преувеличивала и раздувала факты, а кроме того, она была более искусна в выборе и сочетании слов, так что создавалось впечатление, как будто мнения, которые были в действительности цитатами, возникли из ее личного опыта или наблюдения. Так, к примеру, говоря о сценической манере знаменитой итальянской певицы, она спрашивала:
— А вы замечали этот ее постоянный трюк — как она приподнимает плечи и стискивает руки, прежде чем взять высокую ноту?
Говорилось это так, что следовало понимать: миссис Гибсон сама заметила это ухищрение оперной дивы. Молли, у которой к этому времени уже сложилось довольно точное представление о том, как ее мачеха провела последний год, слушала эту беседу с изрядным недоумением, но в конце концов решила, что, должно быть, неправильно поняла сказанное ими, упустив какие-то связующие звенья из-за необходимости отвечать на вопросы и замечания Роджера. Осборн был совсем не тот, что в Хэмли-Холле рядом с матерью.
Роджер заметил взгляды Молли, обращенные на брата.
— Вам не кажется, что у моего брата болезненный вид? — спросил он, понизив голос.
— Нет… дело не в этом.
— Он нездоров. Мы с отцом беспокоимся за него. Эта поездка на континент принесла ему вред вместо пользы. И я боюсь, разочарование из-за экзамена на нем тоже сказалось.
— Мне не показалось, что у него больной вид, но он как-то изменился.
— Он говорит, что должен скоро вернуться в Кембридж. Может быть, это пойдет ему на пользу. Я тоже уеду на той неделе. Это прощальный визит к вам, как и поздравительный — к миссис Гибсон.
— Вашей матери будет нелегко пережить отъезд вас обоих — верно? Но конечно, молодым людям всегда приходится жить вдали от дома.
— Да, — ответил он. — Ей это очень нелегко, и меня к тому же беспокоит ее здоровье. Вы ведь будете иногда навещать ее? Она очень привязана к вам.
— Если смогу, — сказала Молли, бессознательно бросив взгляд на мачеху. У нее было неспокойное чувство, что, несмотря на непрерывный поток собственной речи, миссис Гибсон не только может услышать, но и слышит каждое ее слово.
— Вам нужны еще какие-нибудь книги? — спросил Роджер. — Если нужны, то составьте список и пошлите моей матери до того, как я уеду в следующий вторник. После моего отъезда некому будет пойти в библиотеку и отыскать их.
Как только они отправились в обратный путь, миссис Гибсон начала свое обычное обсуждение уехавших посетителей:
— Мне нравится этот Осборн Хэмли! Какой милый юноша! Почему-то мне всегда нравятся старшие сыновья. Он ведь унаследует имение, верно? Я попрошу твоего дорогого папу, чтобы он поощрял его приезжать почаще. Это будет очень подходящее, очень приятное знакомство для тебя и для Синтии. Второй, по-моему, весьма неотесанный юнец — никакого аристократизма. Должно быть, пошел в мать, которая просто-напросто парвеню, как я слышала в Тауэрс.
Молли была так рассержена, что получила большое удовольствие, ответив:
— Я слышала, что ее отец был купцом из России и занимался импортом свечного сала и пеньки. Мистер Осборн Хэмли очень похож на нее.
— Подумать только! Но такие вещи вычислить
